Trận chiến ngày 4 tháng 8 năm 1915. Novik phát động và giành chiến thắng.
Утром 4 августа 1915 г. эскадренный миноносец «Новик» схватился с двумя новейшими германскими эсминцами V-99 и V-100 и одержал над ними убедительную победу. Немецкие миноносцы проиграли pháo binh бой и бежали, при том что в «Новик» не попал ни один снаряд. Но уйти не удалось — V-99 налетел на минное заграждение, подорвался и вынужден был выброситься на берег.
Без упоминания этого события не обходится ни одно претендующее на полноту описание боевых действий на Балтике в годы Первой мировой войны. Хотя иной раз, как это будет показано ниже, изложение этого боя принимает весьма причудливые формы. Но, к моему глубокому сожалению, обычно изложение схватки «Новика» с V-99 и V-100 носит крайне лапидарный характер, в стиле незабвенного Цезаря: «Пришел, увидел, победил».
Бесспорно, краткость — сестра таланта (и теща гонорара), но в những câu chuyện nội địa hạm đội эпохи брони и пара не так уж много случаев, когда наши корабли побеждали, а враг бежал. Поэтому, конечно, хотелось бы больше подробностей.
Между тем подробности эти были в разное время опубликованы: впервые их напечатал январский номер журнала «Красный флот» за 1922 г. К сожалению, автор подписался псевдонимом «Участник» и сохранил инкогнито, но из текста вполне очевидно, что это был офицер-артиллерист «Новика». Следовательно, автором публикации является либо артиллерийский офицер, лейтенант Дмитрий Иванович Федотов, либо же мичман Павел Николаевич Бергиштрессер. Хорошо этот бой описан и у уважаемого С. Патянина, но в его работе, посвященной германским эсминцам, а не «Новику», отчего ее прочло не так много людей, как могло бы.
Но перед тем, как перейти к описанию боя, стоит освежить память уважаемого читателя в части артиллерийского вооружения нашего новейшего на тот момент эскадренного миноносца.
Артиллерия «Новика»
Здесь я будут краток — 4-дм/60 орудие обр. 1911 г. представляло собой шедевр артиллерийского дела, способный отправить 17,5 кг снаряд в неприятеля с начальной скоростью 823 м/с. Пушка устанавливалась на станок конструкции Обуховского завода, позволявший осуществлять вертикальную наводку в пределах -6/+15 град., именно такие установки и получил «Новик». Однако на таких углах возвышения дальность стрельбы составляла всего только 45 кабельтов, поэтому в 1914 г. станки доработали до + 20 град., а в дальнейшем — под 25 и под 30 град. В последнем случае дальность стрельбы снарядом обр. 1911 г. (17,5 кг) достигала 84 кбт. В дальнейшем под орудие был разработан и другой станок, Металлического завода, но это было уже намного позднее.
Заряжание 4-дм/60 орудия обр. 1911 г. было унитарным. Обычно указывается вес выстрела 30 кг, возможно, это округление, так как Широкорад дает вес гильзы 7,5 кг и вес заряда 5,2 кг. Что с учетом веса снаряда 17,5 кг дают 30,2 кг.
Собственно говоря, сочетание 30,2 кг унитара и начальной скорости в 823 м/с и делают 4-дм/60 пушку обр. 1911 г. идеальным vũ khí миноносца тех лет. Дистанции артиллерийского боя миноносцев сравнительно невелики, обычно им нет необходимости перестреливаться на 60–70 кабельтов и более. В то же время миноносцу требуется высокая скорость, для достижения которой корпус корабля делается длинным и узким, а следовательно — неудобным в качестве артиллерийской платформы.
Поэтому для орудия эскадренного миноносца важна настильность, которая повысит его меткость на сравнительно небольших дистанциях огневого боя и упростит тем самым поражение противника. В то же время относительно небольшой вес унитарного боеприпаса упрощает процесс заряжания, что особенно ценно на палубе миноносца и обеспечивает высокую скорострельность, опять же, важную для боя «накоротке».
Конечно же, тут возникают взаимоисключающие требования. Высокая скорость требует большого заряда пороха и размера гильзы. Снижение веса снаряда, конечно, уменьшит вес унитарного патрона, но также и снизит количество ВВ в снаряде, а значит — его способность наносить вред неприятелю.
По моему мнению, создателям 4-дм/60 орудия обр. 1911 г. удалось достичь «золотой середины» в этих вопросах. Снаряд калибром 101,6-мм обр. 1911 г. нес 2,4 кг ВВ, то есть почти столько же, сколько и 120-мм снаряд обр. 1907 г., в котором было 2,56 кг. Конечно, к Первой мировой появилась куда более совершенная «итерация» — 120-мм снаряд обр. 1911 г., несущий 3,73 кг ВВ. Но вес этого снаряда составлял 28,97 кг, то есть он один весил почти столько же, как унитарный выстрел 4-дм/60 орудия обр. 1911 г.
Вес унитарного патрона к орудиям «Новика» был, конечно, немаленьким, но позволял физически развитым матросам расчета обеспечивать хорошую боевую скорострельность. А физическое развитие достигалось регулярными тренировками: не будем забывать, что согласно «Правилам артиллерийской службы на судах флота» ручное заряжание на зарядных приборах должно было производиться ежедневно.
При этом начальная скорость 823 м/с обеспечивала хорошую настильность для 17,5-кг снаряда.
Всего на «Новике» было четыре 4-дм/60 орудия обр. 1911 г. Для определения дальности использовалось два дальномера. Размер базы, к сожалению, мне неизвестен, но судя по схемам — 4,5 фута или что-то около того. Управление стрельбой осуществлялось при помощи системы «Гейслер и К» обр. 1910 г.
В целом материальную часть артиллерии и системы управления ею для эскадренного миноносца по составу можно считать образцовой.
О противниках «Новика»
V-99 и V-100 по своим размерам слегка превосходили «Новик», имея нормальное водоизмещение 1374 т против 1280 т русского эсминца, но развивали практически равную ему скорость. На испытаниях V-99 показал 36,667 уз., а V-100 — и вовсе 37,225 уз, в то время как максимальная скорость «Новика» составила 37,3 уз. Немецкие эсминцы несли меньшее количество торпедных труб (6 против 8), но зато немецкие торпеды были тяжелее — 500 мм вместо русских 450 мм. А вот артиллерийское вооружение творений сумрачного тевтонского гения подкачало — 4 орудия калибром 88-мм/45 стреляли снарядами весом 9,75 кг, содержавшими лишь 0,634 г ВВ. Но даже и такой, весьма легкий снаряд отправлялся в полет с начальной скоростью всего только 650 м/с.
Причиной столь откровенной артиллерийской слабости была доктрина хохзеефлотте, в которой миноносцы были торпедными, а не торпедно-артиллерийскими кораблями. Миноносцы вовсе не должны были участвовать в артиллерийских боях, применение ими орудий рассматривалось как событие случайное. Очень скоро немцы поняли ошибочность своей концепции и взялись усиливать вооружение своих эсминцев, но это случилось позднее.
Особую пикантность бою 4 августа 1915 г. придавало то, что V-99 и V-100, построенные на верфях фирмы «Вулкан», являлись по сути двоюродными братьями «Новика». Их проект создавался с целью использовать две почти готовые котлотурбинные установки, предназначавшиеся для новейших русских эсминцев. Установки эти были заказаны Российской империей в Германии до начала войны, и фирмы исполнили контракт, но не отдавать же превосходные механизмы врагу! Да и лежать им мертвым грузом рачительные немцы позволить не могли. Командование хохзеефлотте таких миноносцев не желало, так как считало их слишком крупными, но моряков удалось уговорить, пообещав им кратчайшие сроки строительства.
Интересно также и то, что серия из четырех кораблей, куда вошли V-99 и V-100, стали первыми эсминцами германского флота. До этого моряки кайзера ходили исключительно на миноносцах, но водоизмещение «кузенов» «Новика» выглядело слишком уж большим для этого класса.
В некоторых источниках указывается, что V-99 и V-100 были вооружены не четырьмя, а тремя орудиями калибром 88-мм/45. Но на фотографии проходящего ходовые испытания V-99 все четыре 88-мм ствола видны вполне отчетливо.
А вот торпедные аппараты на него еще не установили.
Действия германских миноносцев в ночь с 3 на 4 августа 1915 г.
Днем 3 августа немецкий флот прорывался в Рижский залив, но пока еще безуспешно — сильно мешал линкор «Слава», который обстреливал германские тральщики. Так как к вечеру «Слава» все еще оставался на позиции, у командующего операцией адмирала Шмидта возникла идея атаковать и потопить его ночью торпедами, а если не удастся, то хотя бы узнать место его ночной якорной стоянки. С этой целью командующий германской эскадрой отправил в Рижский залив два новейших эсминца V-99 и V-100 под командованием капитан-лейтенанта Клауссена.
Получив приказ, два эсминца в сгущающихся сумерках прокрались вдоль курляндского берега в обход ирбенского минного заграждения. Их ждала ночь, полная бессмысленных приключений.
Практически сразу, как только минное заграждение было пройдено, V-99 и V-100 обнаружили два русских эсминца, ими были «Генерал Кондратенко» и «Охотник». Капитан-лейтенант Клауссен атаковал, противники заметили друг друга практически одновременно, но «Генерал Кондратенко» задержался с открытием огня примерно на минуту. Через три минуты канонады, в которой ни один миноносец не пострадал, ее пришлось прекратить, так как стало слишком темно, но немцы повернули на сближение. Наши не уклонялись, и спустя короткое время бой возобновился с тем, чтобы почти тут же прекратиться уже окончательно из-за невозможности различить неприятеля. Попаданий ни одна сторона не добилась, но на «Генерале Кондратенко» было ранено 5 матросов осколками.
Примерно через 5 часов юго-восточнее мыса Церель V-99 и V-100 наткнулись на эсминцы «Войсковой» и «Страшный» (в ряде источников указано, что вместо «Страшного» был «Украина», что едва ли верно).
Положение немцев было весьма выгодным, потому что на русских кораблях отряд Клауссена не заметили. V-99 и V-100 прошли у наших эсминцев под кормой, легли на параллельный курс и вскоре догнали, так как «Войсковой» и «Страшный» шли малым ходом. Затем, неожиданно для наших моряков, V-99 открыл оба прожектора, обстрелял головного и выпустил по нему две торпеды. V-100 прожекторами не светил, но также открыл огонь, благо цель была освещена.
Казалось бы, дело должно было закончиться быстрым разгромом русского дозора, но ничего подобного не произошло. Капитан-лейтенант Клауссен потом докладывал, что его торпеды прошли под килем русского миноносца, но это было не так — по крайней мере одну «самодвижущуюся мину» наблюдали у форштевня «Страшного».
Экипажи наших миноносцев не растерялись и практически сразу открыли ответный огонь. Немцы, очевидно, не ожидали такого, так что выключили прожекторы и героически отступили, выпустив по нашим кораблям всего 15 снарядов. «Войсковой» в этой короткой стычке израсходовал 8 снарядов и успел выпустить торпеду, а вот о расходе боеприпасов «Страшного» ничего не известно.
В общем, кавалерийский наскок бравого германского капитан-лейтенанта как-то не задался, хотя эту стычку по очкам он выиграл. V-99 и V-100 повреждений не получили, но добились двух попаданий в «Войсковой», который, впрочем, сколько-то серьезных повреждений не имел, но на нем было ранено трое матросов.
После этого капитан-лейтенант Клауссен счел свой долг исполненным и решил закончить свою экскурсию по Рижскому заливу — да и рассвет уже был не за горами. Он пошел к выходу из залива, радировав о своем решении командованию в пять часов утра. А спустя девять минут, двигаясь к Михайловскому маяку, на V-99 и V-100 обнаружили одинокий русский эсминец. Он смотрелся крупнее тех, с кем уже довелось переведаться Клауссену, но ведь у него два корабля против одного русского... Дважды Клауссена обходила удача в бою, но Бог, как известно, любит троицу: в третий-то раз у немцев уж точно должно было получиться!
Так ли рассуждал германский командир или по-другому, но V-99 и V-100 повернули вправо последовательно и, разгоняясь до полного хода, пошли на русский эсминец. Вскоре он был опознан немцами: перед ними был «Новик».
Бой 4 августа 1915 г.
«Новик» вечером 3 августа вернулся к месту диспозиции и встал на якорь у мыса Мэнто. Вскоре дозор сообщил по радио о том, что в Рижский залив прорвалось два немецких корабля, но их опознали не как два эсминца, а как крейсер и миноносец. Затем на «Новике» слышали стрельбу — это V-99 и V-100 вели бой с «Генералом Кондратенко» и «Охотником». Правда, другой очевидец тех событий, минный офицер «Новика» Г. К. Карф указывал, что стрельбы на эсминце не слышали, а данные о прорвавшихся немецких кораблях и перестрелке в 23.00 передал на «Новик» «Генерал Кондратенко».
Как бы то ни было, после перестрелки наш дозор отошел вглубь залива, а вскоре к нему на смену вышла следующая пара миноносцев — «Войсковой» и «Страшный». И вот перестрелку V-99 и V-100 с ними на «Новике» слышали точно.
Обстановка на эсминце складывалась довольно-таки нервная. В Рижском заливе однозначно присутствовали немцы, а в 04.00 «Новику» следовало заступать в дозор. Но две пары русских эсминцев тоже находились в Рижском, а ночка выдалась весьма темная. В этих условиях командир «Новика» Михаил Андреевич Беренс принял верное решение. Он приказал ждать до рассвета, чтобы в потемках не атаковать случайно своих или самому не попасть под дружественный огонь. Очевидно, что шансы нарваться на собственные дозоры у «Новика» были вдвое выше, чем отыскать немецкий отряд.
С рассветом «Новик» вышел, и уже в 05.15 на нем пробили боевую тревогу: в утренней мгле, под берегом, в направлении на Михайловский маяк замечены были два трехтрубных миноносца. Расстояние в этот момент было около 50 кабельтов, и видимость не вполне хороша, поэтому на «Новике» не могли понять, кто же им встретился. Тем более что силуэты V-99 и V-100 не были типичными для кайзеровского флота по наличию на них трех труб, зато издали напоминали отечественные эсминцы типа «Украина».
Эсминец типа «Украина» и непосредственный участник тех далеких событий
Неизвестные миноносцы приближались, и М. А. Беренс приказал поднять опознавательные. Эффекта это по понятной причине не дало никакого. Тогда командир «Новика» распорядился повернуть на Ost с тем, чтобы при необходимости ввести в дело всю артиллерию своего эсминца и дать залп. Но положить этот залп следовало не в приближающиеся миноносцы, а влево от них. Расчет был прост: если это наши, они поймут, что не опознаны и предпримут нужные меры, но никогда не станут стрелять в своих.
В ответ идущий головным V-99 также повернул на Ost и лег с «Новиком» на параллельный курс, а затем открыл по нему огонь.
Тут уже всякие сомнения в том, кто противостоит «Новику», отпали совершенно. В это время наш эсминец шел по прямой на скорости в 17 узлов и ни скорости, ни курса долгое время не менял — в этом не оказалось нужды. Да и вообще М. А. Беренс обеспечил артиллеристам «Новика» максимально благоприятные условия стрельбы, во время которой он вел свой эскадренный миноносец, не меняя скорости и курса.
Как я уже говорил выше, «Новик» располагал двумя дальномерами и... не воспользовался ни одним из них. Ибо «при съемках с якоря и разворачивании машинами, а также после залпов они давали разницу показаний между правым и левым на 6–8 кабельтовых». Сей факт меня немало шокировал: все-таки «Новик» был новейшим эсминцем Российского императорского флота, которому он был передан в августе 1913 г. Что ж такое было с дальномерами, которыми его укомплектовали?
Первый залп «Новик» дал с установкой прицела на дистанцию 47 кабельтов, расстояние было определено «на глазок». Залп этот лег перелетом, второй дали на 43 кабельтова и получился недолет, но по целику было накрытие головного миноносца. С учетом выставленной по целику поправки определилась скорость неприятеля — 21–22 узла.
После второго залпа на «Новике» спустили поднятые ранее опознавательные: стороны уже и так опознались достаточно. Но вот ни кормового, ни стеньгового флага «Новик» не поднял, а объяснение этому простое — забыли, ведя бой с вдвое превосходящим противником. Впрочем, по наблюдению с «Новика» немцы в бою также не подняли ни одного флага.
Но вернемся к действию нашей артиллерии. После второго залпа «Новика» расстояние до головного немецкого эсминца определили в 45 кабельтов. Однако прицел для третьего залпа выставили на 45 с четвертью, так как замечено было, что неприятель идет не совершенно параллельно «Новику», а с небольшим удалением. Этот третий залп дал накрытие, так что артиллерийский офицер «Новика» приказал перейти на беглый огонь на поражение. Первые же выстрелы дали попадания.
А что все это время делали немцы? Головной V-99 на три залпа с «Новика» ответил тремя своими, и все они легли с большим перелетом, хотя и верно по целику. И вот этот-то факт вызывает большие вопросы к подготовке германских артиллеристов.
Дело в том, что согласно германскому историку Г. Ролльману, когда немецкий отряд и «Новик» легли на параллельные курсы, расстояние между ними, по мнению немецких моряков, было существенно меньше — 27,3 кбт. Согласно уважаемому С. Патянину, так видели дистанцию на V-99 (50 гм, то есть 5000 м или 27,3 артиллерийских кабельтова), в то время как на V-100 считали, что «Новик» на километр дальше — в 60 гм или 32,8 кбт. Очевидно, на такую дальность артиллеристы и выставили прицелы своих орудий.
Но реальное расстояние до «Новика» было порядка 45 кабельтов: я употребляю слова «порядка», так как дистанция незначительно изменялась при расхождении. Мы знаем это точно, так как наши артиллеристы попадали, выставив прицел на эту дистанцию. Получается, что немцы, стреляя на 27,3 кбт, должны были получить недолет, но у них выходили перелеты!
Также интересно, что, судя по описаниям этого боя, V-100 в этот период вроде бы и вовсе не стрелял, по крайней мере, никто об этом прямо не упоминает. Возможно, это было связано с нежеланием сбивать флагману пристрелку, вмешиваясь в его огонь.
А вот стрельбу «Новика» Клауссен впоследствии охарактеризовал как «ужасающую». В хорошем смысле этого слова для нас и в плохом — для немцев. В 05.29 V-99 получил первое попадание — 17,5-кг снаряд угодил под мостик, разрушив артиллерийский телеграф. Почти тут же второй снаряд вызвал пожар на баке и что-то сделал с артиллерийским погребом. С. Патянин указывает «уничтожил», но едва ли это возможно — детонация вызвала бы большие повреждения, а, как можно видеть на фотографиях, бак поврежден не столь уж сильно.
Могу предположить, что в результате попадания расчет носового 88-мм/45 орудия утратил возможность пользоваться этим погребом, тем более что после него на баке возник пожар, хорошо видимый с «Новика».
Все это полностью дезорганизовало стрельбу германского эсминца. После третьего залпа «Новика», давшего накрытие, хотя бы и без попаданий, V-99 успел сделать еще 2, если так можно выразиться, управляемых залпа. Причем вторым, то есть пятым по счету с начала боя, он «Новик» все-таки накрыл. Да, накрыл без прямого попадания, но привальный брус был разбит осколками близко разорвавшегося снаряда, они же повредили катер на рострах, шлюпбалка и пара пиллерсов мостика оказались пробиты, а еще легко ранило двоих матросов. Собственно, раны заключались в том, что каждому из них в ногу попал осколок размером с горошину. Г. К. Граф вообще считал, что «считать это ранением, конечно, нельзя».
Это накрытие стало первым и последним успехом немцев в том бою. Попадания «Новика» дезорганизовали стрельбу V-99 и в дальнейшем он стрелял совершенно неточно, просто куда-то в сторону нашего корабля. Пожелавший остаться неизвестным автор, о котором я писал выше, так охарактеризовал огонь V-99: «То недолеты на полдистанции, то свист перелетов». При этом он же и отметил, что падение точности стрельбы V-99 произошло одновременно с пожаром на баке, то есть по результатам второго попадания в германский миноносец.
А артиллеристы «Новика» продолжали избивать ослабевшую цель: в течение полутора-двух минут после второго попадания было достигнуто еще несколько, в результате которых в кормовой части германского эсминца также заполыхал пожар, и, по свидетельствам наших моряков, V-99 уменьшил ход.
Готовое к бою 102-мм корабельное орудие, образца 1911 г.
Попав под точный русский огонь, капитан-лейтенант Клауссен начал маневрировать, чем, по всей видимости, окончательно добил точность стрельбы своего корабля. Но никого не сумел ввести в заблуждение, потому что лавирования V-99 были замечены артиллеристами «Новика». Дистанция до V-99 изменялась не более чем на кабельтов в обе стороны и артиллерийский офицер Д. И. Федотов, своевременно внося поправки в прицел, не давал врагу выйти из-под накрытий.
На V-100 поняли, что флагман попал в переделку, из которой самостоятельно ему уже не выбраться. И бросились в бой: шедший вторым эсминец прибавил ход и пошел в обход V-99, стремясь занять позицию между ним и «Новиком». Одновременно V-100 начал самостоятельную пристрелку.
Поскольку было совершенно очевидно, что V-99 уже не представляет никакой опасности, «Новик» перенес огонь на V-100. Причем, поскольку V-100, обходя V-99, находился в непосредственной близости от последнего, Д. И. Федотов счел излишним начинать пристрелку по V-100: в 05.32 он просто перенес беглый огонь на новую цель.
Это решение привело... непонятно, к какому результату. На «Новике» считали, что добились нескольких попаданий в корму V-100 и видели пожар. В наших описаниях этого боя нередко указывается, что V-100 получил такие повреждения, что потом с трудом дошел до Либавы. В то же время немцы сообщают, что V-100 не получил никаких попаданий, кроме осколочных. И, во всяком случае, достоверно известно, что всего через два дня после этого боя, 6 августа, V-100 принимал участие в боевых операциях, произведя разведку гавани Пернова.
Что там произошло на самом деле — мне, увы, решительно неизвестно, но, во всяком случае, получи V-100 серьезные повреждения, он никак не мог бы продолжать участие в операции кайзеровского флота по прорыву в Рижский залив. Соответственно, правы именно немцы, и никаких серьезных повреждений у V-100 не было.
Что же до пожара, то тут могло быть разное. Возможно, никакого пожара и не было, а наши моряки приняли за него вспышки орудийных выстрелов или что-то еще — в бою и не такое случается. Но возможно, что пожар все-таки был, только вызвали его не прямые попадания русских снарядов, а осколки или же какие-то неполадки в системе постановки дымовой завесы, которую V-100, обходя V-99, как раз и начинал ставить. Если этот пожар удалось быстро потушить, то он мог и не нанести серьезного ущерба, позволив V-100 продолжать участие в германской операции,
И вот, говоря о дымовой завесе, мы встречаем еще один нюанс в описаниях боя 4 августа 1915 г.
Дело в том, что как раз примерно в это самое время к месту боя подошло подкрепление — корабли 5-го дивизиона. Было их то ли три, то ли четыре эскадренных миноносца типа «Финн», в их числе, к сожалению, источники не сходятся.
С головного эсминца открыли было огонь по немцам, но быстро «задробили» его, и дивизион отвернул, выйдя тем самым из боя. Как потом пояснил командир 5-го дивизиона, капитан 1-го ранга Павел Михайлович Плен, было совершенно очевидно, что результат боя уже определился и «Новик» в поддержке не нуждается. В то же время, если дивизион будет продолжать стрельбу, то этим лишь дезорганизует огонь «Новика» и помешает ему добить неприятеля.
Такое решение П. М. Плена говорит о его глубоком понимании нюансов артиллерийского боя и было высоко оценено офицерами «Новика». Но при этом 5-й дивизион все-таки оставался достаточно близко для того, чтобы вмешаться, если что-то пойдет не по плану.
И вот это-то появление 5-го дивизиона стало причиной некоторого лукавства как с нашей, так и с немецкой стороны. У нас в ряде описаний (скажем, у уважаемого В. Ю. Усова) его подход не упоминается вовсе, отчего выходит, что «Новик» в одиночку обратил в бегство два немецких эсминца равного с ним водоизмещения. И должен сказать, что, скорее всего, В. Ю. Усов абсолютно прав и что так на самом деле и было.
Но все же, объективности ради, следует знать, что на германских эсминцах заметили корабли П. М. Плена в самый переломный момент боя. А именно — когда V-99 получил повреждения, исключающие возможность эффективно сопротивляться «Новику», а V-100 только-только вступал в бой, выйдя из кильватера V-99. Соответственно, решение о выходе из боя капитан-лейтенант Клауссен принимал, имея два миноносца против четырех (с немецких кораблей наблюдали 3 эсминца типа «Финн», а не четыре). И, может быть, если бы к «Новику» не пришла помощь, немецкий командир решился бы продолжить бой... Честно говоря, верится в это с большим трудом, но и опровергнуть такой вариант развития событий я возможности не имею.
В общем, я не усматриваю большого лукавства в отсутствии упоминаний подхода 5-го дивизиона у некоторых отечественных авторов. В том числе и потому, что такое встречается лишь у тех из них, кто не уделяет много места описанию боя 4 августа 1915 г. А для краткого эссе это вполне нормально, потому что появление «финнов» абсолютно ничего не решало — «Новик» разбил немецкий отряд совершенно самостоятельно.
И совсем иное дело — немецкие историки. Появление трех (по немецким данным) русских эсминцев позволило тому же Г. Ролльману описать этот бой так, будто V-99 и V-100 пришлось сражаться вовсе не с одним только «Новиком», а со всеми четырьмя русскими эсминцами. И выходит, что немецкий отряд потерпел поражение, сражаясь с вдвое превосходящими силами неприятеля...
Но вернемся к бою. V-100 попал под огонь «Новика» в самом начале своего маневра и, когда обходил V-99, начал ставить дымзавесу. По наблюдениям с «Новика», дым выходил из отверстия левого борта, расположенного «немного впереди левого отвода, фута на 2–3 от ватерлинии». Где-то в это же время с «Новика» наблюдали на V-100 сильный пожар в корме и сочли, что этот пожар и стал причиной того, что миноносец, прикрыв подбитый флагман, резко отвернул и сам скрылся в дымовой завесе.
Оба германских миноносца совершенно перестали быть видны на «Новике», так что офицер, описавший этот бой, но сохранивший при этом инкогнито, очень хвалил дымовую аппаратуру немцев.
Но очевидно, что V-99 и V-100 никак не могли долго прятаться за дымом. Ветер дул с востока, так что дымное облако смещалось на запад, и можно было предполагать, что именно туда и пойдут немецкие эсминцы, тем более что это направление вело к выходу из залива. М. А. Беренс повернул с тем, чтобы встретить немецкий отряд там, и не ошибся: оба вражеских эсминца были обнаружены им под самым берегом Михайловского маяка, при том что немцы, по мнению офицеров «Новика», сумели уже преодолеть «боковые усы минного заграждения».
Бой возобновился — всего через четыре минуты после того, как V-99 и V-100 исчезли в дыму. Д. И. Федотов приказал дать пристрелочный залп по V-99, выставив прицел на 61 кабельтов, и с первого залпа добился накрытия! Напомню уважаемому читателю, что расстояние на «Новике» определялись «на глазок», так как дальномерам веры не было. Тут же наши артиллеристы перешли на беглый огонь, и на V-99 обрушился град снарядов.
V-99 получил пробоину в носовой части ниже ватерлинии, поражены были котельные отделения № 2 и № 4, кубрик унтер-офицеров, пострадали оба вентиляционных дефлектора между орудиями № 2 и № 3, еще одно попадание уничтожило расчет № 2, вызвав заодно возгорание, а может и детонацию поданных для стрельбы боеприпасов, из-за чего V-99 загорелся теперь и в средней части корпуса.
В общем, для V-99 дело быстро шло к концу, но внезапно ему повезло и не повезло одновременно. Попав под точный огонь «Новика», он вынужден был лавировать, чтобы сбить нашим артиллеристам прицел, но заниматься таким рядом с минными полями чревато. Впрочем, других вариантов у V-99, наверное, и не имелось. Выбор был между гарантированной гибелью под русским огнем или же риском подорваться на мине, но последний не был стопроцентным. Капитан-лейтенант Клауссен рискнул, но ему не повезло, так что V-99 подорвался на двух минах с интервалом всего в минуту. Были затоплены оба турбинных отделения и отсек № 3, при этом корабль сильно осел кормой, фактически полузатонул.
И вот здесь V-99 уже повезло. Судя по описаниям боя, наши решили, что полуутопленный V-99 выбросился на берег, чего на самом деле немецкий эсминец не делал, и «Новик» перенес огонь на V-100. Но стрелял «Новик» по нему недолго, поскольку немцы уже выходили за дистанцию действительной стрельбы орудий «Новика», а сблизиться мешало наше же минное заграждение.
Кроме того, со слов офицера «Новика», на поддержку V-100 подошел германский крейсер, так что продолжать этот бой в любом случае уже не стоило. С другой стороны, я так и не смог разобраться, что это был за крейсер и был ли он вообще, так что допускаю, что офицер, писавший об этом, мог в своих наблюдениях допустить ошибку. Во всяком случае, вне зависимости от того, был там крейсер или нет, основной причиной прекращения огня стало разумное нежелание М. А. Беренса вести вверенный его командованию корабль на русские мины.
Немцы отстреливались до последнего — с V-99 вело огонь единственное кормовое 88-мм/45 орудие, пока оно еще не ушло под воду, V-100 стрелял залпами, пока позволяла дистанция. Видимо, это и позволило Г. Ролльману написать, что именно огонь V-100 заставил «Новик» отойти. Ну что тут скажешь? Кристальная честность иностранных источников во всей своей красе...
В 05.48 «Новик» прекратил огонь, а в 06.15 V-100 взял V-99 на буксир и запросил помощи. Подошли S-31 и S-34, но буксировать V-99 уже не получилось, так что подбитый миноносец крепко сел на дно кормой на глубине 7,5 м. Спасти его было уже нельзя, и после выгрузки боеприпасов и некоторого оборудования он был взорван.
На этом бой 4 августа 1915 г. закончился. Немцы потеряли в нем новейший миноносец, 21 человека убитыми и 22 ранеными. Точнее сказать, количество раненых оценивалось от 17 до 25, но каноничной считается цифра 22. «Новик» практически не пострадал и имел двух легкораненых.
Kết luận
В бою 4 августа 1915 г. «Новик», действуя артиллерией на дистанции от 45 до 61 кабельтов и более, израсходовал 233 снаряда, добившись, по различным данным, 9 или 11 попаданий, при том что немцы подтверждают 9.
Если так, то точность его стрельбы составила 3,86 %, что представляет собой весьма хороший результат. При этом нужно помнить, что количество попаданий во вражеский корабль есть функция статистическая — можно ударить точно в цель, но в силу величины рассеивания прямых попаданий не будет. Мастерство артиллеристов «Новика» следует оценивать в свете того, что, не пользуясь дальномерами, на дистанции в 45 кабельтов они добились накрытия с третьего залпа, а на дистанции 61 кбт — и вовсе с первого. Немецкие артиллеристы показали себя куда хуже, так как V-99 сумел добиться накрытия с пятого залпа на дистанции 45 кбт, а V-100 не добился накрытия вообще. К сожалению, расход снарядов V-99 неизвестен, а V-100 израсходовал 298 снарядов, но не только в бою с «Новиком», а также и за две предшествующие ему схватки в ночь с 3 на 4 августа.
На мой взгляд, результативность «Новика» была предопределена подготовкой его артиллеристов, большим практическим опытом, приобретенным в ходе учебных стрельб. Можно также говорить о том, что артиллеристы «Новика» показали, что имея хорошую подготовку, снаряды, рвущиеся о воду и дающие хорошо наблюдаемые падения, а также ведя пристрелку залпами, можно успешно и быстро пристреливаться по целям на 45–60 кабельтов, даже не используя дальномеры.
Cảm ơn bạn!
tin tức