Những hy vọng tan vỡ của Hoàng đế: sự thất bại của phái đoàn Bülow, cái nóng như thiêu đốt của Maroc và cơn mưa băng giá ở Algeciras.
В 1880-е годы возникла беспрецедентная ситуация. Германия стала слишком сильной, чтобы находиться на обочине, ибо это могло бы повлечь за собой объединение против нее всей Европы.
G. Kissinger.
G. Kissinger.
Весна в преддверии стужи
Trong bài báo “Nước Đức giữa thời kỳ Leviathan và Behemoth: Nhiệm kỳ Thủ tướng ngắn ngủi của Hohenlohe» мы перешагнули границу нового века. Пока календарного. У нас по-прежнему lịch sử XIX столетие, начавшееся со штурма Бастилии и рождавшейся в грохоте революционных войн нации.
Под звуки «Марсельезы» французы словно сдвинули лавину, дав импульс «Весне народов», без которой немыслим О. фон Бисмарк с его прагматичным «Железом и кровью». Что ж, прагматики всегда приходят на смену романтикам.
Оборотной стороной весны стала предварившая стужу двух мировых войн осень – провозглашение на руинах поверженной сумеречным прусским военным гением империи Наполеона III нового рейха.
В 1871 г. Европа шагнула к пропасти Первой мировой. Второй вехой на этом пути стал, как было сказано в упомянутой статье, 1898-й, когда рейхстаг одобрил масштабную программу строительства океанского hạm đội.
Wilhelm II
Впрочем, тогда гросс-адмиралу А. фон Тирпицу и Вильгельму II, полагаю, и в ночном кошмаре не могло привидеться завершение недолгой истории любимого их детища открытием кингстонов в ненавистном каждому немецкому моряку Скапа-Флоу 21 июня 1919-го. Но это будет потом.
Пока же мир катился к мировой войне за передел колоний и сфер влияний. Бег парадоксальным образом сопровождался миролюбивой риторикой и даже соответствующими шагами, одним из которых стала Гаагская конференция по вопросам разоружения, созванная в 1899-м по инициативе Николая II. К слову, открытие состоялось в день его рождения. Конференция дала повод апологетам царя поставить ему в заслугу миролюбивые намерения.
Однако, полагаю, дело не в них, а в ощутимой нагрузке на бюджет военных расходов. Неудивительно, что ведущие империалистические державы – Великобритания, Франция и Германия – прохладно отнеслись к российской инициативе, а вот страны второго эшелона – Австро-Венгрия и Италия – вполне благосклонно. Тоже бюджет трещал.
Итальянцы зарились на Абиссинию и с вожделением поглядывали на принадлежавшую Порте Триполитанию и Киренаику.
Как и ожидалось, существенного влияния на происходившие в мире процессы конференция не оказала, но запомнилась двумя аспектами: стремлением придать войне правовой характер и приостановить гонку вооружений, ограничив применение в ходе будущей войны того, что в сравнительно скором времени назовут vũ khí hủy diệt hàng loạt.
Любопытна реакция на петербургскую инициативу Вильгельма II. В письме венценосному кузену он не скрывал иронии:
Представь себе монарха, лично командующего своей армией, распускающего свои полки, священные столетней историей, и передающего свои города анархистам и демократии.
Впрочем, проблема лежала глубже:
Европейские нации, – отмечал Киссинджер, – превратили равновесие сил в гонку вооружений, не понимая, что современные технологии и всеобщая воинская повинность превратят всеобщую войну в величайшую угрозу их же собственной безопасности и европейской цивилизации в целом.
Иначе говоря, технологически ведущие мировые державы вступили в XX в., но с точки зрения менталитета правивших элит остались в прошлом столетии, так до конца и не осознав степень надвигающейся на рожденную в Вестфале 1648 г. Европу угрозы.
Ошибка канцлера
Сменивший Гогенлоэ Б. фон Бюлов не стал исключением. В отличие от предшественника, он был в расцвете сил для политика – на момент вступления в должность ему шел 52-й год – и имел за спиной четвертьвековой опыт дипломатической службы, в том числе и в ведущих европейских столицах: Вене, Париже, Петербурге и Риме. При этом Бюлов слыл англофилом.
Соответственно, одна из главных внешнеполитических задач, поставленных кайзером перед новым канцлером, выразилась в сохранении дружеских, как казалось Вильгельму II, отношений с Англией.
Б. фон Бюлов
Бюлов придерживался схожей стратегии, единственно приемлемой в географических реалиях Германии: сохраняя стабильные отношения с Россией, одновременно развивать их с Великобританией.
Но для реализации подобной стратегии на практике от Берлина требовалось максимум такта и дипломатического искусства, нивелировавшего обеспокоенность Лондона масштабной программой строительства флота и растущей колониальной экспансией.
В этом и заключалась геополитика Бисмарка. Однако, в отличие от Железного канцлера, Бюлов с бóльшим недоверием относился к России.
Киссинджер на сей счет верно заметил:
Князь (титул Бюлова – И.Х.) придерживался точки зрения Фридриха Великого, утверждавшего, что «из всех соседей Пруссии именно Российская империя наиболее опасна как с точки зрения силы, так и ее местоположения».
И тем не менее Бюлов также пытался не допустить сближения России и Франции. Соответственно, на чаше весов формирующихся блоков Германия – Австро-Венгрия и Россия – Франция важной гирей могла стать Великобритания. Ее благожелательный нейтралитет или роль третейского судьи были на руку Германии в непростых отношениях с Францией.
И в 1901 г. Берлину выпал шанс разыграть английскую партию, в том числе и потому, что инициатором переговоров о более тесном сближении выступила британская сторона, а именно министр по делам колоний Д. Чемберлен. Почему?
Об англо-французских колониальных противоречиях и об обеспокоенности Лондона все более возрастающей военно-морской мощью Третьей республики уже шла речь в прошлом материале. В нем же мы говорили о неудовольствии британцев чрезмерной, как им казалось, активностью Петербурга на Дальнем Востоке. Поэтому тогда же началось на антироссийской почве их сближение с Токио.
Таким образом, новый расклад сил на мировой арене, обусловленный все более возрастающей ролью Японии и Германии, заставлял Великобританию если и не открыто отказываться от традиционной политики блестящей изоляции, то корректировать ее, исходя из новых геополитических реалий.
Чего, собственно, хотел Чемберлен? Сближения с Германией на антироссийской почве, но больше на дальневосточной, чем европейской. Берлину это не представлялось выгодным, и в качестве встречной инициативы Бюлов, с одобрения кайзера, стал настаивать на присоединении Великобритании к созданному в 1882 г. Тройственному союзу, разыгрывая слишком простую, если ее сравнивать с дипломатическими головоломками Бисмарка, партию в стиле, как справедливо заметил Киссинджер: «Всё или ничего».
А с англичанами вести диалог в рамках подобной установки было контрпродуктивно, что и показали дальнейшие события, ибо одно дело, с точки зрения Лондона, корректировать свой внешнеполитический курс, другое — привязывать его к германским континентальным амбициям.
Не будем сбрасывать со счетов и навредившую отношениям Германии с Великобританией упомянутую в прошлой статье телеграмму Вильгельма II президенту Трансвааля П. Крюгеру.
Не добившись успеха с присоединением Англии к союзу Тройственному, в Берлине испытали удивление, узнав о заключении в 1902 г. другого – англо-японского, по сути, имевшего антироссийскую направленность. Британцы сделали шаг на пути к расставанию с политикой блестящей изоляции, но далеко не так, как это виделось немцам.
Прошло еще пару лет, Франция с Англией заключили договор «сердечного согласия», и вторая начала зондировать почву на предмет заключения аналогичного договора с Россией.
Противоречия с англо-японским союзом здесь нет: микадо должен был сдерживать амбиции царя в Корее и Китае, но относительно разграничения сфер влияния в Центральной Азии и совместном пределе возрастающим немецким аппетитам в Месопотамии Лондон и Петербург вполне могли договориться.
Танжерская жара и политический холод Пиренеев
А в 1905–1906 гг. Германии представилась возможность испытать формирующийся англо-французский альянс на прочность, равно как и познакомиться с новыми геополитическими реалиями в Европе. Разразился первый марокканский кризис.
Суть его в следующем. Начиная со второй четверти XIX в. французы активно проникали в Северную и Западную Африку, шаг за шагом, деньгами и оружием, ставя ее под свой контроль.
На тернистом колониальном пути у них возникли противоречия с Англией – спор из-за контроля над бассейном реки Нигер и за стратегически важный Египет. В конце концов Париж и Лондон на исходе XIX в. договорились о разделе сфер влияния в названных регионах, включая султанат Марокко.
А тут еще в Африку стала протискиваться Италия, претендовавшая, как сказано выше, на пребывавшие под обветшавшими сводами Порты Триполитанию и Киренаику. Заинтересованный в сближении с Римом Париж не возражал. В конце концов, французский шаг навстречу итальянским интересам в Африке был выгоден обеим сторонам.
Напомню, что Италия входила в Тройственный союз. Однако ее территориальные споры с Австро-Венгрией из-за Тироля не канули в Лету, но при этом формальный союз Вены и Рима под эгидой более сильного Берлина заставлял Париж нервничать. И последний не мог отказать себе в возможности ослабить связывающую Рим с Берлином и Веной нить. Шаг дальновидный, учитывая постепенный дрейф Италии в сторону Антанты.
В общем, все разыгрывали сложные комбинации на шахматной доске, кроме Вильгельма II. Видя стремление Франции прибрать к своим рукам и Марокко путем установления протектората над ним, кайзер внезапно заявился в важный марокканский экономический и политический центр Танжер и пообещал султану свою защиту.
Вильгельм II во время своего визита в Танжер, 1905 год
Это было опрометчивым шагом, сродни телеграмме Крюгеру, когда все уже со всеми договорились на предмет разграничения сфер влияния в Африке к северу от экватора.
Вероятно, на Вильгельма II давил его собственный Генеральный штаб: лучшей возможности для реализации плана Шлиффена не найти. Русские войска скованы в Корее и Маньчжурии и не придут французам на помощь. Самое время ослабить франко-русские путы на германском теле.
Вот только импульсивный кайзер при всей своей воинственной риторике не был решительным человеком. И вместо успеха военного решил добиться дипломатического.
Нафотографировавшись в Танжере, он сдал назад и для урегулирования кризиса инициировал в январе 1906-го созыв в испанском Альхесирасе международной конференции. Для дипломатов ведущих мировых держав намерения кайзера выглядели вполне прозрачно: вместо французского германский протекторат над Марокко.
Надо сказать, что на первый взгляд немецкая дипломатия могла рассчитывать на успех: французы, у которых еще свежи были воспоминания о Седанской катастрофе и поступи прусских солдат по парижским мостовым, оказались напуганы марокканским вояжем кайзера. Сторонник жесткого курса в отношении Германии, глава французского МИД Т. Делькассе подал в отставку.
Но резкая смена риторики Вильгельма II с воинственной на дипломатическую была сочтена в европейских столицах как признак неуверенности, и германские амбиции не встретили поддержку в Альхесирасе.
Позволю себе напомнить то, о чем не раз уже писал в прежних статьях: Германия была лишним государством на карте. Да, в Европе она еще могла держать за шиворот более слабую Австро-Венгрию и хватать за рукав Италию, но в плане колониального раздела мира, повторю, к 1906-му все уже за спиной Берлина со всеми договорились, и никто не собирался потакать немецким амбициям, тем паче выражаемым в столь топорно-агрессивной форме.
Напротив, колониальные империи готовы были объединиться против Германии. На сей счет в своей «Морфологии российской геополитики» В.Л. Цымбурский привел очень точные слова главы российского МИД С.Д. Сазонова:
Германия была опасна для мира Европы не как европейская, а как мировая держава, поставившая себе цели, несовместимые с политическим существованием великих держав, выступивших несколькими столетиями раньше ее на путь империализма и не угрожавших более миру Европы.
Танжерская авантюра кайзера привела только к негативным для него последствиям. Британцы выразили опасение, что следом за Марокко Вильгельм II захочет прибрать к рукам Гибралтар.
Итальянцы готовились к войне с турками за Триполитанию и Киренаику и с французами договорились. А как поведут себя немцы, отдай им Марокко и в условиях предоставленной Германии Портой концессии на строительство Багдадской железной дороги? Кайзер же с султаном теперь друзья – в этой связи примечательно замечание Цымбурского о звучащем в выступлениях Сазонова мотиве «Берлинского халифата».
Россию Марокко вообще не интересовало, но интересовали французские кредиты.
В общем на конференции немцы оказались в прогнозируемой изоляции.
Альхесирасская конференция, 1906 год
Единственное, на что пошли оппоненты Берлина в Альхесирасе, так это на откладывание вопроса о политическом будущем Марокко, хотя де-факто оно осталось сферой влияния Франции, что явилось дипломатическим поражением Германии, зримым результатом которого следует назвать англо-русский Петербургский договор, положивший предел соперничеству двух стран.
Раскол Европы на два военно-политических блока, как следствие дипломатических ошибок Вильгельма II и Бюлова, стал реальностью.
На пути к пропасти
В 1909 г. четвертый германский канцлер ушел в отставку, а через пару лет снова по вине немцев вспыхнул второй марокканский кризис. К тому времени уже шевелились Балканы в преддверии своих войн. Германский нарыв на теле Европы набухал и толкал ее к пропасти.
Как верно заметил Киссинджер, Германская империя наложила что-то вроде режима перегрузок на европейское равновесие сил. В начале XX в. в Лондоне, Париже и Петербурге он уже ощущался, заставляя всё более консолидировать силы против Берлина.
Người giới thiệu:
Wilhelm II. Hồi ký. Sự kiện và con người. 1878-1918 / Dịch bởi D. Trius. — Moscow-P.: Nhà xuất bản L. D. Frenkel, 1923
Киссенджер Г. Дипломатия : [Пер. с англ.] / Генри Киссинджер; [Послесл. Г. А. Арбатова, с. 824-828]. — М. : Науч.-изд. центр «Ладомир» : ТОО «ВРС», 1997
Лиддел Гарт Г. Правда о Первой мировой войне. М.: «Яуза», «ЭКСМО», 2009
Marchenko M.M. Quan hệ Anh-Đức vào thời điểm chuyển giao thế kỷ 19 và 20 qua lăng kính của Wilhelm II và Thủ tướng B. von Bülow.
Patrushev A.I. Các thủ tướng Đức từ Bismarck đến Merkel. – M.: Nhà xuất bản Đại học Moscow, 2009
Patrushev A.I. Lịch sử nước Đức: Qua những chông gai của hai thiên niên kỷ. – M.: Nhà xuất bản Đại học Quốc tế Moscow, 2007
Ропп Т. Создание современного флота: Французская военно-морская политика 1871–1904. Военная литература, 2004
Tirpitz A. Ký ức. – Mátxcơva: Voenizdat, 1957
tin tức