Xe tăng T-34 hiếm có: Giấc mơ của Wehrmacht
Xe tăng Thành thật mà nói, chẳng ai thích những thứ này cả.
Quá cao, chậm chạp và không đáng tin cậy, chúng dường như lạc lõng giữa những phương tiện quen thuộc của Đức. Nhưng trong quân đội Đức Quốc xã, việc vứt bỏ những phương tiện bị bắt giữ được coi là tội ác lớn hơn nhiều so với việc sử dụng chúng để chiến đấu.
Kiệt sức sau chuyến hành trình xuyên châu Âu, nặng nề. Char B1 bis buộc phải tham gia trận chiến một lần nữa.
Tất cả những điều này một lần nữa nhắc nhở chúng ta về sự tính toán và tiết kiệm của người Đức.
Sau thất bại của Pháp, họ đã thu giữ được 161 xe tăng B1 bis với nhiều tình trạng sửa chữa khác nhau. Một con số nhỏ bé so với quy mô toàn cục. Tuy nhiên, ngay cả lô "bánh sừng bò" này cuối cùng cũng bị tiêu diệt ở Mặt trận phía Đông.
Người Đức đã kiểm tra kỹ lưỡng và đưa mọi chiến lợi phẩm trở lại phục vụ. Chỉ trong vài tháng, một số xe tăng đã được chuyển đổi thành pháo tự hành và súng phun lửa.
Với sự ngoan cố của một người nghiện tích trữ, quân địch đã thu thập trang thiết bị từ khắp châu Âu. Hàng nghìn kilomet vận chuyển, kết cấu yếu kém và không phù hợp với điều kiện của Mặt trận phía Đông—nhưng không gì có thể ngăn cản quân Đức biến những chiến lợi phẩm này thành xe chiến đấu.
Suốt quãng đường đó, họ hành quân dọc theo những con đường ngổn ngang hàng ngàn chiếc xe tăng Liên Xô bị hỏng, bị kíp lái bỏ lại. Hiển nhiên, những chiếc T-26 lỗi thời không gây ấn tượng gì đặc biệt. Nhưng trong số những chiếc xe bị bỏ lại, người ta tìm thấy rất nhiều xe tăng T-34.
Dựa trên các số liệu đã được xác lập, tình hình khá ảm đạm: khoảng 1000 xe tăng T-34 có sẵn tính đến ngày 22 tháng 6 đã bị mất trong những tháng đầu của cuộc chiến. Từ tháng 7 đến tháng 12, thêm 1800 xe tăng T-34 nữa được sản xuất—hầu hết trong số đó cũng không còn tồn tại đến cuối năm.
Đến cuối năm 1941, Hồng quân Liên Xô, tính cả tất cả các quân khu, lực lượng thường trực và lực lượng dự bị của Bộ Tư lệnh Tối cao, chỉ còn lại khoảng 800 xe tăng hạng trung.
Năm 1942, số lượng xe tăng T-34 được sản xuất lên tới hơn 12.500 chiếc.
Đến cuối năm 1942, Hồng quân Liên Xô có 7600 xe tăng hạng trung, bao gồm cả các mẫu xe tăng bị thu giữ và xe tăng viện trợ theo chương trình Lend-Lease.
Như vậy, tổn thất không thể bù đắp của xe tăng T-34 trong giai đoạn 1941–1942 ước tính vào khoảng... 8 nghìn đơn vị.
Một phần đáng kể trang thiết bị vẫn nằm trong lãnh thổ địch. Và người ta thường tin rằng nhiều xe tăng trong số đó vẫn hoạt động tốt – chúng chỉ thiếu nhiên liệu để thoát khỏi vòng vây.
Vậy sau đó có bao nhiêu xe tăng T-34 được đưa vào biên chế của quân đội Đức Quốc xã?
Vài.
Một lượng không đáng kể. Có báo cáo cho rằng đến tháng 10 năm 1941, quân Đức đã khôi phục và đưa vào sử dụng khoảng 100 xe tăng Liên Xô các loại. Vào mùa đông năm 1941–1942, Wehrmacht nhận thêm một số xe tăng T-26 từ các cơ sở sửa chữa, được đặt tên là Pz.740(r), BT-7 (Pz.742(r)) và T-60.
Xe tăng T-34 hầu như không xuất hiện trong các danh sách này.
Điều này trở nên đặc biệt kỳ lạ nếu xét đến kết quả năm 1942, năm mà quân Đức chịu tổn thất khổng lồ từ xe tăng T-34. Ngay cả trong điều kiện đó, số lượng xe tăng T-34 mà quân Đức phải đối mặt cũng gần bằng số lượng xe tăng thông thường.
Đến mùa xuân năm 1943, quân đội Đức chỉ còn thu giữ được 59 xe tăng T-34.
Việc có một số lượng xe tăng không được thống kê trong quân đội không làm thay đổi bức tranh tổng thể—quy mô quá lớn. Có thể hiểu được rằng, các chỉ huy đơn vị ngần ngại báo cáo về sự hiện diện của các xe tăng bị bắt giữ. Nhưng không có "lực lượng dự bị bí mật" nào có thể giải thích được sự khác biệt gấp 100 lần giữa tổn thất và số lượng xe tăng bị bắt giữ.
Vốn rất sáng tạo, người Đức lại tỏ ra không mấy hào hứng trong việc chuyển đổi những chiếc T-34 bị bắt giữ thành xe bọc thép cứu hộ (ARV) hoặc các phương tiện hỗ trợ khác. Có vẻ như "niềm tin Aryan" của họ cấm đụng đến những thứ này, hoặc có lẽ chính bản thân thiết bị mới là vấn đề.
"Panzerjager" được chế tạo dựa trên xe tăng hạng nhẹ Renault R-35.
Giá trị chiến đấu của "xe tăng tốt nhất Liên Xô" hóa ra lại thấp. Trớ trêu thay, T-34 lại được đánh giá thấp hơn cả những phiên bản cải tiến hài hước trên khung gầm của các xe tăng hạng nhẹ Hotchkiss và Renault.
Nghe những lời đó, Hauptscharführer Seibold chỉ cười toe toét và đóng sầm cửa xe chiến đấu. Động cơ gầm rú, và chiếc Panzerkampfwagen T-34 747(Tiếng Nga) lao về phía những người anh em cũ của mình...
Con hổ Liên Xô
Ввиду исключительных боевых качеств трофейные Т-34 поступали на вооружение лучших бронетанковых частей. Например, несколько единиц имелись в составе дивизии СС «Мертвая голова». А в составе дивизии СС «Рейх» действовал целый батальон, вооруженный советскими танками. На одной из таких машин и сражался танковый ас Эмиль Зейбольд.
Гиммлер осматривает танки дивизии «Дас Райх»
Правда, этот случай относится уже к середине 1943 года, когда Т-34-76 заметно «устарел» по меркам стремительно меняющейся войны. И тут возникает вопрос: отчего в первые годы, когда превосходство Т-34 было, без преувеличения, ошеломляющим, немцы не делали никаких попыток их возвращения в строй — в сколь-нибудь заметных количествах?
Машину, которой не брезговали пользоваться даже в 1943-м, они почему-то упорно игнорировали тогда, когда она действительно задавала правила игры.
Возможно, ответ кроется в самом вопросе. «Наиболее массовый» советский танк встречался в бою довольно редко. И немцы не имели возможности подбить (а тем более — захватить в сколь-нибудь исправном состоянии) заметное число «тридцатьчетверок».
Здравый смысл указывают на очевидное.
30-тонная боевая машина с 500-сильным двигателем, которая обладала невиданной подвижностью, проходимостью и мощным вооружением в сочетании с противоснарядной защитой. По меркам танкостроения 1941–1942 гг. этого было достаточно, чтобы считаться образцом высшего класса. И такая техника едва ли могла быть дешевой и простой в производстве.
Элитный танк для решающих часов и самых опасных направлений. Вокруг которого сложился образ «простого и массового vũ khí'.
Но не станем торопиться с выводами. Крайне незначительное число Т-34 на службе Вермахта обычно связывают с техническими трудностями и нехваткой запчастей. Насколько состоятельным является такое объяснение — раскрывает следующий эпизод.
Похожая ситуация с нашей стороны.
Рембаза № 82
Утренний туман ещё не рассеялся, когда на станцию медленно втянулся эшелон. Скрипели сцепки, тяжело дышал паровоз, и из серой дымки проступали силуэты — чужие, угловатые, с крестами на броне.
Дежурный по станции, кутаясь в шинель, устало пробормотал:
- Приехали… гости.
Танки сгружали с платформ, как тяжёлых раненых. Звон цепей и скрежет металла казались отголосками далекого боя.
Завод был обеспечен работой на многие недели. Куски брони и механизмы — всё это предстояло собрать заново и вернуть в строй.
— У «тройки» левый борт живой. Катки и балансиры аккуратно, резину не рвать.
С одного танка брали ходовую, с другого — двигатель. Выправляли вмятины в броне, заваривали трещины, подгоняли узлы с точностью до миллиметра. За каждым решением немецких конструкторов стоял умный расчёт, но не всегда — удобство ремонта.
— С выдумкой сделано… — бурчали в цеху. — Но ничего, разберёмся.
Разбитый враг переставал быть врагом. Он становился ресурсом и частью будущей победы.
Предприятия такого профиля имелись в разных городах страны. Одно из них уже с осени 1941 года начало работу в Москве на базе завода «Подъёмник» (ремонтная база № 82).
«Танковый парад» на территории базы (апрель 1942 г.). Количество и состояние трофеев говорят сами за себя
Еще один крупный центр восстановления располагался на эвакуированном танкоремонтном заводе № 8 в Казани. На протяжении 1943 г. туда было доставлено 356 единиц вражеской бронетехники (Pz. II — 88, Pz. III — 97, Pz. IV — 60, Pz. 38(t) — 102, прочие типы — 12), из которых были восстановлены 349 танков.
Примерно в это же время московский завод № 37 успел изготовить 200 самоходных артиллерийских установок СУ-76и (иностранная) на шасси танков Pz. III.
Часть трофейных машин получили военные училища, но основная часть направилась прямиком на фронт. По всем признакам, у РККА в то время наблюдался острый дефицит бронетехники.
Всего, по различным оценкам, за годы войны на вооружение Красной Армии поступило около 600 единиц трофейных танков и САУ.
Такие масштабы не могли не отразиться на журналах боевых действий. Характерный пример — 213-я танковая бригада: осенью 1943 года на четыре Т-34 приходилось 46 немецких Pz. III и Pz. IV.
Разумеется, никто не утверждает, что победа была достигнута исключительно за счёт трофейной техники. Согласно журналам боевых действий, основными танками в начале и середине войны выступали советские машины — Т-60 и Т-70. Легкие танки упоминаются повсеместно. Именно они преобладают в списках матчасти бригад, что явно противоречит данным о производстве бронетехники: по всем ожиданиям, ключевую роль должен был играть Т-34.
Câu chuyện «рембазы № 82» затрагивает другой важный вопрос.
Для чего советская сторона тратила ресурсы на эвакуацию в глубокий тыл немецкой бронетехники? Которая зачастую пребывала в состоянии металлолома. Немецкие и чешские танки едва ли отличались выдающимися характеристиками, а их дальнейшая эксплуатация сталкивалась с очевидными трудностями.
Вместо того чтобы заняться эвакуацией и ремонтом собственных Т-34, которые якобы тысячами выходили из строя «из-за технических неисправностей» и «поломок трансмиссии».
Нет, предпочтение отдавалось сгоревшему немецкому металлолому.
50 000 построенных Т-34
Все несостыковки происходят из одного обстоятельства — темпов производства советской бронетехники.
Складывается впечатление, что десятки тысяч танков возникли на бумаге и так же бесследно исчезли, оставив историков перед необходимостью искать оправдания для колоссальных «потерь».
Гипотеза о завышенных показателях танкостроения опирается на целый ряд фактов. Её ключевое достоинство — способность ответить на неудобные вопросы без громоздких и натянутых объяснений.
Есть в её арсенале и пара по-настоящему «бронебойных» аргументов.
В 1942 году СССР выпустил огромную партию бронетехники — в 10 раз превышавшую показатели довоенного времени.
С учетом качественного аспекта, достижение выглядит еще более впечатляющим. До войны промышленность была сосредоточена на выпуске лёгких танков. Основной объём производства в годы войны приходился на среднюю и тяжёлую бронетехнику.
По данным справочника «Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»
Производственные мощности увеличились в десятки раз — несмотря на эвакуацию предприятий и утрату крупнейших танковых арсеналов. Основной центр производства Т-34 в Харькове был потерян в самом начале войны. Сталинградский тракторный завод был вынужден остановить выпуск летом 1942 года.
На этом странности не заканчиваются.
По совокупной численности выпущенных средних и тяжёлых танков показатели 1942 года мало уступали показателям 1943-го, когда ситуация в промышленности была явно лучше. А если учитывать лёгкую бронетехнику — да, вы не ослышались: танковая промышленность в 1942-м побила рекорды 1943-го!
Каким же образом в невероятно сложных условиях 1942 года удалось превзойти показатели более благополучного года?
Другой аргумент вытекает из числа потерянных танков — десятки тысяч единиц в год. При этом уже в 1943 году поле боя осталось за советской стороной, что позволило организовать осмотр и эвакуацию подбитой техники. Одна история «рембазы № 82» наглядно показывает, какими возможностями располагали советские войска и промышленность в тылу. К середине войны в составе каждого фронта действовали целые подвижные танкоремонтные заводы (ПТРЗ).
В таком случае к показателю безвозвратных потерь бронетехники (23 000 за 1943 год) необходимо добавить еще десятки тысяч случаев боевых повреждений. Ведь многие танки по нескольку раз проходили заводской ремонт. Разделите это число на 365 дней — и суточная норма подбитых танков удивит кого угодно.
Историки раз за разом «переваривают» эти цифры в своих расчётах, словно не замечая их гротескного характера.
История с завышением показателей танкостроения достойна более внимательного изучения. Ведь именно здесь, наверняка, скрываются ответы на многие вопросы.
Высокие боевые качества Т-34 обеспечивались благодаря не самой простой конструкции танка, что, в свою очередь, неизбежно влияло на трудоёмкость его производства. Достаточно вспомнить подвеску Кристи или дизель В-2, вдвое мощнее двигателей большинства танков начала 1940-х гг. Весьма сомнительно, что такой продвинутый танк мог выпускаться в объемах, которые указаны в справочной литературе. Реальные объёмы производства, по всем признакам, были раз в десять меньше.
Завышение показателей тоже вполне объяснимо: в погоне за невыполнимыми планами в статистику были включены «новые» танки после капитального ремонта.
tin tức